Без заголовка 593

30.08.2012

На самом деле не существует ни островов, ни принцесс, ни Бога. (C)

...В первый день он буквально скакал от восторга, одновременно пытаясь сохранить начальственную важность и неторопливость движений — смешное сочетание, честно сказать. Он звонил мне по внутреннему телефону, приглашал зайти на минутку, подводил к окну и торжествующе смотрел на меня сбоку, ожидая реакции. Я в десятый раз восхищенно присвистывал, качал головой и одобрительно прицокивал языком — он радовался, как первоклашка в игрушечном магазине. Он картинно-медленно садился за стол и, развалясь на вращающемся кресле, надзидательно говорил: «Ты видишь теперь, как они меня ценят? Отдельный кабинет на шестнадцатом этаже — это тебе не шуточки! А вид, посмотри, какой вид! Где ты еще увидишь такую красоту?!»

Вид открывался действительно впечатляющий. Две высокие башни, как колонны, обрамляющие вход в тронный зал, и между ними — неожиданно-синий кусочек Гудзона на фоне роскошного жилого комплекса с частными причалами на ньюджерсийской стороне — и яхты. Огромные яхты, неторопливо пересекающие пространство между двумя небоскребами — вверх по течению к пассажирским пристаням и вниз, к океану, мимо статуи Свободы и потом Бог весть еще куда. Между ними — маленькие и средние прогулочные катера и паромы, какие-то неуместные байдарочники — в общем, движение на этом отрезке всегда было напряженным. Всё это напоминало сцену театра, не ограниченного в средствах: декорации в натуральную величину и нескончаемый парад движущихся плавсредств под крики дрессированных чаек.

...Я уезжал на пару недель, а когда вернулся — нашел его в задумчивости и какой-то встревоженности. Он уже не подпрыгивал на одной ножке, но частенько вставал, отодвигал легкую штору и долго смотрел сквозь двойное стекло, пальцами выбивая неслышную барабанную дробь на мраморном подоконнике. Потом хмурился, покачивал головой и садился обратно за монитор — чтобы через час повторить ритуал. В ответ на недоуменный вопрос он показал мне на баржу, скрывающуюся за правым небоскребом и спросил: «Как ты думаешь, куда она девается, когда совсем пропадает из виду?» Я сказал: «Э-э-э-э...» - он, не дожидаясь ответа, стал возбужденно рассказывать, как однажды вышел из офиса и за пятнадцать минут добежал до реки. «Ты знаешь» - говорил он - «река вовсе не кончается за небоскребами! Там есть еще около мили до следующего поворота — и вверх, и вниз! Она длиннее, чем это кажется из окна — ты можешь себе представить? Лодки не исчезают за колоннами, они, оказываются, доплывают до поворота! Теперь самое главное — убедиться, что за поворотом с ними ничего не случается, как ты думаешь? А что, если случается? А мы здесь сидим и ничего не предпринимаем?!» Он вскочил, забегал по кабинету, тревожно обшаривая его глазами, что-то бормоча про плащ и зонтик. Я тихонько встал и вышел, притворив за собой стеклянную дверь и решив, что, пожалуй, не хочу становиться большим начальником — очень уж нервная работёнка, похоже.

Потом был отпуск, болели дети, происходило что-то еще — в общем, я не видел его месяца три. Когда вернулся на работу, в его кабинете стояла новая мебель, а на двери висела табличка с совершенно незнакомой фамилией. Девочка из соседнего отдела рассказала, что в какой-то момент он совсем перестал приходить в офис, не отвечал на звонки и вообще полностью пропал. Через месяц его заочно уволили, но извещение доставить не смогли: курьер потоптался у его дома, опечатанного банком за пропущенные платежи, и вернулся ни с чем. С тех пор я о нем ничего не слышал — может быть, он и в самом деле нашел поворот, за которым всё исчезает или, наоборот, появляется — а может быть, до сих пор ищет — на улице ли, на больничной койке — не знаю и даже не могу себе представить.

...Но вот недавно поймал себя на том, что слегка задерживаю дыхание теперь и чуть-чуть замедляю ход, поворачивая куда-нибудь — не хотелось бы вдруг случайно исчезнуть, как та баржа... Или случайно появиться, for that matter...