Без заголовка 600

30.08.2012

Медленной, слегка шаркающей походкой, что-то неразборчивое бормоча себе под нос, ссутулив спину и опустив глаза — как будто высматривая под ногами какое-то очень важное, но давным-давно потерянное, бесцельно кружить сквозь неразличимые недели, не кивая никому и никого не узнавая, даже если и столкнуться случайно лицом к лицу — склероз? близорукость? не помню... Видимо, всё-таки, склероз. Цифры хаотично мешаются в голове: 41, 16, 67, 12... С 12-ю, впрочем, ему повезло: не нужно вспоминать возраст — достаточно посмотреть на календарь — удобная штука...

Долго не мог уснуть, всё выбирал время навскидку и старался понять, чем жил: первый ребенок, первая командировка, второй ребенок, вторая командировка, потом, с усилием — как гуляли по старому городу, держась за ручки, еще велосипед, полуночные купания, последний автобус и автомат с бесплатным какао — ужас, какие холодные могут быть ночи в промежутках между жаркими днями — только какао и грело. Отдельно — армия, палатка, продуваемая ветром насквозь, муэдзин перед рассветом и старая железная бочка на вышке: она же — стол, она же — стул, мебель — как ни крути.

Звонки по субботам, 15 минут специально подготовленных рассказов, чтобы получился эффект — пусть даже не участия, но присутствия , хотя бы — сделка между мной и совестью, с каждой следующей субботой нас обоих удовлетворяющая всё меньше и меньше. Давно не спрашиваю, как дела — боюсь услышать ответ. По голосам, вроде бы, еще ничего, да и 67 — это тебе еще не 70, хоть и не 41 уже, конечно... Надо бы поехать, но всё как-то не складывается — вот в следующем феврале обязательно, пою своей совести по субботам — возьму всех детей и поеду. В следующем обязательно, да...

Что ж так беспокойно даются лучшие годы?