Если к вам пришли гости&hellip

06.10.2012


Большинство моих ровесниц поваренную книгу Елены Молоховец (фразу апокриф из нее я уже упоминала) и в глаза не видели. Зато именно Молоховец приписывали советы, которые уже во времена моего довоенного детстве были присловьем: «Сварите мясо. Бульон отдайте людям». Может быть, и эта фраза – апокриф: в книге я ее не нашла.

В 1991 году среди множества переизданий явился и репринт Молоховец – 1901 год, издание 22 е, с подлинными иллюстрациями. К этому времени мой интерес к кулинарным экспериментам обрел статус высокой теории – готовить было не из чего. Именно поэтому моя подруга, владелица доставшейся ей по наследству подлинной Молоховец, одарила меня упомянутым репринтом – он и задуман как «Подарок молодым хозяйкам, или средство к уменьшению расходов в домашнем хозяйстве».

Отдав должное изображению специального устройства для Сервировки раков, Я определила книгу не к ее родственникам в кухонный шкафчик (он бы не выдержал ее веса), а поместила на книжную полку рядом с почтенными словарями. Извлекла я ее оттуда недавно ради какой то малозначительной лингвистической справки – и зачиталась.

Книга Молоховец, неожиданно для меня, оказалась адресована отнюдь не повару или кухарке, стоящим у плиты, а Хозяйке, ведущей дом и принимающей ответственные решения – чем кормить семью, чего и сколько «выдать» (это термин), дабы приготовить то или иное блюдо. И это понятно – кухарка, скорее всего, читать просто не умела. Кроме того, это книга вовсе не для «богатых», что подразумевает фраза о погребе и девках, а для среднесостоятельных городских жителей, потому что в ней отдельно рассказывается о том, чем кормить «служителей».

Соответственно и особенность рецептов Молоховец, как они видятся из нашего своеобразного сегодня, не в их изысканности и даже не в недоступности некогда обязательного для русской бытовой культуры исходного сырья, вроде снетков или брюквы. Это, главным образом, Трудоемкость Большнства блюд.

Читая сейчас Молоховец, особенно остро ощущаешь, как кардинально изменилась наша жизнь за последние десять лет. Эту книгу всегда поминали как отзвук благих и невозвратных времен, изобильных московскими хлебами, домашними вареньями и куличами с миндалем и цукатами.

Отчего то именно цукаты были предметом моих постоянных вожделений – я их видела только как украшения на тортах с анилиново розовым кремом. А теперь цукаты – да какие угодно! – из дыни, папайи, ананаса, апельсиновой корки; опять же к куличам – миндаль просто, миндаль засахаренный, миндаль тертый. И не надо за этими радостями ехать «к Филиппову» – в моем квартале все это найдется в четырех небольших магазинах.


Вас заинтересует