Haec

30.08.2012

Тяжелые дни не стучат скромно в твою дверь, не вытирают ноги при входе, не заглядывают робко в комнату. Они, навьюченные отказами, усталостью и тяжестью, бросаются на тебя, когда солнце еще не успело пролить апельсиновый сок на кончики ресниц . И когда ты открываешь глаза, в глаза тебе сыплется пыль спешки и задыхающийся скрип опозданий.
Ему было здесь плохо.
Чужая квартира, холодная и пахнущая вязким негативом старых фото. Здесь все было таким далеким и совершенно посторонним.
Улица покрылась изморозью, люди обросли вещами, ненужными аксессуарами и отвратительной раздражительностью.
Отвратительно громко и ржаво хлопнула дверь.
Лифт, будто старый военный офицер, брошенный всеми, но помнящий время, когда был необходим, медленно подошел.
Дверь, гремя, отошла в сторону, обнажая грязные, несвежие внутренности.
Он нехотя поднял глаза и замешкался на минуту.
Там была девушка.
Казалось, что какой-то жрец случайно перенес ее сюда. Ее место было на берегу туманного озера в свете луны, она была подобна сиренам с картин Джорджа Ваттса. Он не знал кто такой Джордж Ваттс, зато он почувствовал мистическое ее притяжение.
Казалось, что ему в лицо подумал прохладный ночной ветер, будто чей-то вкрадчивый мягкий смех прозвучал где-то и рассеялся.
Он вдохнул аромат ее духов, выругался тихонько и ступил в кабину лифта.
Она еле заметно пожала плечами, тонко улыбнулась, опустив глаза.
Он стоял позади, дышал ее, пил ее, вбирал в себя и думал, что это мираж, тень, что как только лифт остановится, она исчезнет. Так же как пух одуванчика, разлетится на мельчайшие частицы, которые он попробует отобрать у ветра.

Он спешил к остановке. Быстрый нервный шаг отстукивал марш маленьких гномов Грига.
Другой он тянул его назад, в противоположную сторону, за ней. Другой он крепко сжимал ее запястье где-то в другой реальности, другой он смело смотрел ,смело говорил.
А он упрямо шел в сторону небольшой толпы.
Он ехал в маршрутке, прижатый чьей-то сумкой, чьим-то футляром и чьей-то спиной, как вдруг ему показалось, что все вокруг – декорации, что как только он захочет, он сможет растолкать всех этих мертвых, картонных людей.
Она становилась все дальше, а он сам, своими же руками задушил свой шанс.