Комфорт и природа. Часть 3

09.10.2012

Стилизация тем тоньше и эстетически значительнее, чем дальше она от буквы и ближе к духу. К тому же, стилизация – это еще и некий шифр. Если вы не видели предметов, которые в вашем представлении объединены именно Стилем, то есть если вы не можете их отождествить как принадлежащие чему то Единому (вовсе не обязательно знать, как этот стиль называется), то в лучшем случае вы можете заметить, что эта лампа, тарелка, скамейка – старые. Потому что теперь те же вещи делают иначе. Но ничего другого эта вещь не скажет ни вашему уму, ни сердцу.

Приведу забавный пример такой стилистической «глухоты» из собственного детства. Как и многие московские дети, я впервые попала во МХАТ лет шести, то есть в 30 е годы прошлого века. Конечно же, это была «Синяя птица». Читать я уже умела, поэтому запомнила характерный «мхатовский» шрифт, которым были написаны и афиша, и вывески Партер, буфет. Прошло много лет, прежде чем я узнала, что шрифт этот вовсе не характерен именно для МХАТа. Просто МХАТ продолжал использовать тот же шрифт, который во времена создания Московского художественного театра был Общеупотребительным – а было это в конце позапрошлого века, когда в расцвете был русский модерн. Но чтобы это понять, надо было хоть раз увидеть этот шрифт еще где то. Когда я увидела – уже взрослой, разумеется, – тогда мне и стало понятно, что теперешний шрифт – стилизация.

Два других сюжета иллюстрируют ситуации, «обратные» описанным выше.

Сюжет первый. После довольно утомительного дня моя лондонская подруга Наташа повела меня пить чай в известную и очень уютную кондитерскую Ришу на Пиккадилли. На другой день рассказываю об этом вечере приятелю, профессиональному искусствоведу, упоминая, что чай был хороший, но ничего особенного. Зато подлинно замечательным был интерьер, особенно обои, напомнившие мне стиль великого рукодельника Морриса. «Это не Похоже на Морриса, – заметил мой друг. – Это просто Моррис».

Сюжет второй. В Копенгагене нас с мужем пригласил в гости пожилой человек, страстно интересующийся Россией. В недавнем прошлом он был «королевским ювелиром». Что это за должность, я выяснять не стала, но его коллекции старого серебра, кавказского холодного оружия и русских икон были впечатляющими.

В разговоре я вскользь упомянула о том, что в Москве, в отличие от многих европейских городов, нет шансов увидеть в частном доме настоящую стильную мебель и что какой нибудь стул в стиле королевы Анны… и тут меня перебили: «Да вы как раз на таком стуле и сидите», – заметил мой собеседник.

Вас заинтересует