НОСТАЛЬГИЯ

30.08.2012

Кавказ. Сколько себя помню, всё что было связанно с этим словом, для меня было окутано какой-то непостижимой, таинственной пеленой. Наверное, этому способствовали картины в духе греческих мифов, написанные дедом моего друга, и висевшие на всех стенах квартиры, где прошло наше беззаботное детство. Каждый раз, когда я останавливал свой взгляд на каком-то из полотен, я знал, что когда-нибудь увижу эти горы своими собственными глазами.
Я не думал, что горы бывают такими огромными. Они были совсем не похожи на картины из моего детства. Их грозное великолепие с первого взгляда и надолго завладело моим сознанием. Глядя на них, я чувствовал с ними родство. Мне было комфортно, как будто я приехал к себе домой и меня встретили родственники. Тогда я ещё не знал их имён, и вертел головой, знакомясь с каждой новой вершиной, показывающей своё лицо сквозь пелену утреннего тумана. Я как ненормальный, щёлкал затвором своего фотоаппарата, стараясь ничего не упустить. Неожиданно, я поймал на себе пристальный взгляд инструктора. Он произнёс незабываемую фразу: «Когда–нибудь, ты достанешь эти фотографии, и тебе станет печально и стыдно за то, что на твоих фотографиях не оказалось твоих товарищей. Главное в горах это люди. Без людей горы мертвы».
Недавно мои друзья уговорили съездить меня в Денеши. Давно я там не был. Казалось, прошла целая жизнь, с того момента, как я последний раз снял со стены свою верёвку. Парадокс. Но там ничего не изменилось. Всё те же скалы, плотно увешанные верёвками. Всё так же много палаточных лагерей, костров и молодёжи. Родные скалы. Сколько им пришлось увидеть на своём веку? Каждая трещинка, каждый шлямбур, возвращают мои мысли в безвозвратное прошлое. Всплывают голоса и лица. Много лиц. Они о чём-то говорят и смеются, там где-то в далёком прошлом, оставшись молодыми и полными жизни. Закроешь глаза и ты в прошлом. Вокруг шум и смех, они рядом, живые и счастливые. Больно.
Я всегда думал, что горы сделали из меня человека. Пока не попал на Ближний Восток. Только там, как нигде в другом месте, я чувствовал себя уверенно и спокойно. Каждый раз, прилетая в Алеппо, зайдя в гостиницу, в свой номер, бросив рюкзак, я произносил фразу: «Ну вот. Я дома». Чувство собственного достоинства, для меня открыло новую страницу в моей жизни. Я был счастлив. Мне нравились пыльные старинные улицы; шум городской толпы; бесконечная обволакивающая музыка; жаркое дыхание пустыни; вечерние закаты, окрашивающие город в невероятные краски; эхо намаза; ночное, волшебное освещение минаретов и люди. После Алеппо мой родной город всегда мне казался чужим. Я мог в своём городе ходить целый день по Крещатику и не встретить знакомого мне человека. В Алеппо меня знал каждый второй. Пройти мимо без обязательного на Востоке троекратного поцелуя, было невозможно. Это обстоятельство всегда шокировало моих друзей прилетевших первый раз в Сирию. Они удивлялись на каждом шагу. В самых отдалённых уголках города дети, увидав меня, подбегали и называли меня по имени. Аксакалы, вечно сидящие кругом на Баб Аль Фарадж, и курящие кальян, всегда приглашали покурить. Далеко за полночь можно было услышать, как возвращается Ахмед Кофейник из своего ресторана, и несёт для меня кофе вязкое как ртуть. У меня было много друзей. Я помню их всех. У нас было много общего. Но объединяло нас чувство собственного достоинства. Мы сидели с Жанкой на балконе моего номера, созерцая бархатный закат солнца, наслаждались вечерним дуновением ветерка. «Неужели, это всё закончится?» произнесла она. Тогда мы ещё не знали, что всё уже закончилось.
Ностальгия. Это странное, и в то же время, мелодичное слово, будоража своими воспоминаниями, дёргает за больные струны нашей души. Одни говорят, что ностальгия, это тоска по родине, другие, что это тоска по прошлому. На самом деле, ностальгия – это, несомненно, связь, точнее память о ней, время от времени всплывающая в нашем сознании. Это память, о когда-то существовавшей связи в структуре системы, которая уже не существует. Это память о людях.